ЗА ВДВ!  
Каталог статей

Вы вошли как Гость · Группа "Гости" · RSS

Неофициальный сайт шестой роты полтинника 103-й дивизии ВДВ 1981-84г.г.

Четверг, 19.10.2017, 03:00








Главная » Статьи » Общие материалы

Советский солдат афганской войны !
Наконец мы, двадцать два человека, пришли в роту. Из 6-й учебной роты из Гайжюная со мной в 1-й роте никого не оказалось. Правда, из нашего учебного взвода несколько парней попали в 3-ю роту. Они жили от нас через коридор.

В роте нас уже поджидали довольные дембеля, на вид тигры прямо какие-то: «Пришли!.. Как мы вас ждали!..».

Меня назначили наводчиком-оператором БМП-2. А мне так хотелось в горы! Мы выезжаем на броне, а других на вертолёте куда-то кидают. Возвращаются дней через десять – ну прямо как пантеры, такие злые… Как будто они видели что-то настоящее в жизни, а мы нет.

Первые полмесяца жили в части, в палатках. В октябре в Афганистане температура воздуха примерно плюс сорок. Нас учили, как правильно воду пить. Мы всё время носили с собой фляжку. Пить надо только один глоток, глотать не сразу. Можно горло прополоскать перед тем как проглотить. И всё время надо было таскать шляпу, чтобы не получить солнечный удар. Но самым опасным был тепловой удар. Тогда человек может просто умереть, особенно если это происходило на боевых. Если ты находишься в части, то больного можно отвезти в госпиталь, а в горах куда везти?

Эти две недели мы каждый день бегали кросс до Паймунара, до стрельбища. Это километров семь-восемь. Выглядело так: собирают всех молодых (это несколько сот человек), строят и – бегом марш!.. Бежим, пылища столбом… Это примерно как бежать по бетону, который обсыпан цементом. Сначала народ бежит в три ряда, потом в десять, потом ещё больше. Потом, растянувшись по всему полю, бежит огромный табун, поднимая немыслимую пыль! Тем, кто в хвосте, от этой пыли вообще дышать нечем. Я это быстро понял, взял автомат в руку и вперёд – тын, тын, тын!.. Думаю: я не сдамся! Так я ещё раз себя проверил и прибежал первым. И успокоился: раз меня не обогнали, значит, всё нормально, всё будет хорошо. На стрельбище мы целыми днями стреляли, ползали, на гору поднимались. Было очень тяжело… Но я понял, что если мне тяжело, то и всем тяжело.
На третьи сутки нас посадили на вертолёты. Даже помню, сколько их было. Сорок. В каждом – по тринадцать-пятнадцать человек полностью экипированных, у каждого по пятьдесят-шестьдесят килограммов на плечах. Дверей в вертолёте нет, только тросик натянут. Рампы в хвосте тоже нет, стёкол на иллюминаторах нет: тут пулемёт стоит, тут пулемёт стоит, в иллюминаторы – автоматы. Так, ощетинившись стволами, полетели в горы. В горах находилось плато, на котором располагался учебный центр. По данным разведки, именно здесь американцы готовили душманов к взятию Кандагара. «Духов» должно было быть много, вроде бы не меньше тысячи.

Только мы подлетели к горам, как душманы в упор расстреляли нас из ДШК!.. Самих выстрелов было почти не слышно: пых-пых-пых… Мы, 1-й взвод 1-й роты, летели самые первые, поэтому первыми нас и сбили. В вертолёте по центру огромный бак стоит с топливом. Господь нас спас, потому что по бокам бака в полу появились большие дырки, а сами пули ушли дальше вверх к двигателям! Пули попали и в кабину лётчиков, там кого-то ранило. Вертолёт загорелся, пошёл вниз, дымище повалил страшенный! И двигатели заработали с натугой, плохо: ту-ту-ту, ту-ту-ту… Мы стали падать в ущелье. Сзади слышится стрельба, взрывы пошли. Но нам было уже не до этого…

Дембеля схватились за голову: вот-вот домой, а тут сейчас все погибнем! Но на самом деле всё было не так уж и страшно. Экипаж был очень опытный. У них под крылышками стояли большие дымовые шашки, от них тянулись стальные тросики, которые через ролики выходили в кабину. На концах к тросикам были приделаны две ручки от парашютов. И как только в вертолёт попали пули, лётчики дёрнули за тросики и вырубили один из двух двигателей. Душманы подумали, что этот вертолёт сбит, и занялись оставшимися.

Падали в ущелье мы долго, глубина была, может быть, около километра. Мы падаем, падаем, двигатель натужно работает… Но потом лётчики включили второй двигатель, вертолёт стал устойчивым. И мы пошли уже вдоль ущелья.

Когда мы стали падать, я сразу посчитал, сколько служу в Афганистане. Получилось тридцать пять дней. Я вроде сильно не паниковал, ведь я к этому готовился. Помню, пришла мысль: раз суждено умереть, лучше умереть достойно. Но Господь нас охранил, от места боя мы улетели.

А вот следующие два вертолёта со 2-м и 3-м взводом нашей роты сбили по-настоящему: они врезались в камни. Просто чудо, что никто не погиб, хотя эти два вертолёта в конце концов загорелись. Остальные развернулись и улетели обратно в Кандагар.

Пятнадцать минут длиной в жизнь

На последнем курсе университета я уже работал руководителем юридического департамента в крупном банке. Через несколько лет уволился и устроился в строительную кампанию. Она занималась строительством домов. Через три месяца стало ясно, у кампании какие-то большие проблемы. Они получили большой заказ, получили под него огромные бюджетные деньги, миллиарды рублей. И эти деньги пропали…

Я был у них начальником юридического управления и входил в Совет директоров. Как-то на заседание совета приехали бандиты, человек двадцать-тридцать. Все разномастные, все со своей охраной. Я окончательно сообразил, чем дело пахнет… Сразу после заседания пошёл в кадры и оформил увольнение. Но за эти три месяца зарплату мне при увольнении так и не заплатили. Я махнул на это рукой, взял свой ноутбук и через промзону пешком пошёл к ближайшему метро.

Через некоторое время я узнал, что убили директора предприятия, убили замов, убили ещё кого-то. Прошло полгода. Как-то выхожу из подъезда дома, где я жил. Тут два парня берут меня под руки, а третий сзади в спину пистолет упёр. Рядом машина стоит. Меня в неё запихнули, и мы поехали. Оказался я в бункере: железо-бетонные стены, железная дверь. Стол железный, стул… В углу бункера пятна на полу, похожие на кровь засохшую. Всё, как в кино про гангстеров…

Мне посадили на стул. Двери закрыли, свет включили. Сами бандиты вчетвером сели за стол. Один достал пистолет, зарядил и положил перед собой. Говорит: «Где бабки?». Я: «Вообще не понимаю, о чём разговор! Какие бабки?». – «У тебя пять минут времени? Где бабки?». – «Да с чем хоть связана ситуация?». – «На такое-то предприятие перечислили деньги. Денег нет». – «Так надо спросить директора, бухгалтера. Я же там не финансовыми, а юридическими вопросами занимался!». – «Их уже нет. Ты единственный остался. Куда деньги ушли?». – «Расскажу, как дело было. Устроился туда, три месяца работал. А потом увидел, что что-то странное стало происходить: меня ни о чём не спрашивают, договора без меня заключают. Я понял, что эта работа не для меня. Никогда с криминалом дела не имел и не буду иметь. Поэтому и уволился. Мне ещё и деньги за эти три месяца не заплатили». – «Значит, ничего не знаешь?». – «Не знаю». – «Последнее слово?». – «Последнее». И вдруг я четко почувствовал, что меня прямо сейчас убьют. А если каким-то чудом не сейчас, то спрятаться потом от этих бандитов будет невозможно. – «Ещё что-то хочешь сказать?». – «Вы что, хотите меня застрелить?». – «А какие варианты? Ты последний свидетель остался».

Я попытался ещё что-то сказать. Но они разговаривали как-то неадекватно, как больные люди. В словах у них не было никакой логики: говорили малопонятно, что-то на пальцах изображали. Тогда я говорю: «Вы спрашивали, хочу ли я ещё что-то сказать? Хочу. Отвезите меня на Валаамское подворье на Нарвскую. Я никуда не собираюсь убегать. Там минут пять-десять помолюсь, потом можете меня хлопнуть. Только по такому-то адресу отправьте сообщение, где моё тело. Чтобы меня потом хоть похоронили по-человечески. Одно мне удивительно! В Афгане в плену был, в окружении был. И живой вернулся. А получается, что лягу от пули своих же людей, не душманов. Когда я мог бы такое подумать?!. Но я пули не боюсь. Вот моё последнее слово».

Тут один говорит: «Ты что, в Афгане служил?». – «Да». – «Где?». – «В «полтиннике». – «А где «полтинник»?». – «В Кабуле». – «А где в Кабуле?». – «Возле аэродрома». – «А что там есть рядом?». – «Аэродром, стрельбище». – «А названия там какие?». – «Паймунар». – «А как расположена часть, в каком месте?». – «В самом конце аэродрома». – «Где конкретно? Что там ещё есть?». – «Тут пересыльный пункт, тут наш забор, тут артполчок, тут танкисты стоят». Бандит говорит своим: «Не врёт». Дальше спрашивает: «Кем был?». – «Снайпером». – «Снайпером?!.». – «Ну да…». – «Из чего стрелял?». – «Из эсвэдэшки». – «Из чего состоит, дальность прямого выстрела?». Я ему рассказываю тактико-технические данные СВД. Спрашивает: «Сколько убил?». Я назвал какую-то цифру. Одного бандита это очень развеселило. Он говорит другому: «Да он круче тебя! Ты-то всего двенадцать человек завалил!». Тут тот, кто меня расспрашивал, говорит: «Сейчас я приду». И ушёл куда-то…

Я сижу, ожидаю окончательного приговора. Но в тот момент я думал уже совсем о другом. Думал не о жизни, не о том, что мне работу какую-то надо выполнять. А подумал так: «Надо же! Насколько в жизни всё не важно! Суечусь, суечусь… А оказывается этого ничего не надо! Мне сейчас умирать, и ничего я с собой не возьму».

Тут вернулся бандит и говорит: «Я сообщил бригадиру, что мы своих не убиваем. Он разрешил тебя отпустить. Ведь мы теперь точно знаем, что ты ничего не знаешь. Свободен!». Спрашиваю: «И что мне теперь делать?». – «Пойдём». Мы поднялись по лестнице и оказались в ресторане. Я его узнал, это самый центр города. Получается, что в подвале этого ресторана и был бункер. Бандиты заказали еды, сами немного перекусили. Потом говорят: «Можешь поесть спокойно». Встали и уехали.

Я есть не мог. Сидел, сидел… Мысли были очень далеко. Часа два, наверно, чай пил и размышлял о жизни: «Надо же так! Я опять был в шаге от смерти… Так она и ходит вокруг меня: туда-сюда, туда-сюда». Потом выключил телефон и пошёл гулять по городу. Зашёл в церковь, там часа два посидел, помолился. Потом зашёл в кафе, поел. Домой вернулся только к ночи.

И я обратил внимание на одну важную для меня вещь. Общение с бандитами в бункере длилось всего минут десять-пятнадцать. Но я почувствовал, что эти пятнадцать минут меня снова в корне изменили. Я как заново родился, я стал мыслить совсем по-другому. Я понял, что надо быть готовым в любой момент уйти из жизни. И уйти так, чтобы уходить было не стыдно, чтобы совесть была чиста.

Потом я ещё несколько раз оказывался на грани жизни и смерти. Однажды выиграл судебный процесс, и бандиты за это хотели меня застрелить. Потом не по своей вине не выиграл дело, и за это меня тоже хотели застрелить. В 1997 году при возвращении из Америки у нашего самолёта отказали все двигатели. (Мы падали в абсолютной тишине в океан, я стал читать отходные молитвы. Но перед самой водой у самолёта один двигатель завёлся.) А в 2004 году я заболел безнадёжной смертельной болезнью. Но после причащения Святых Христовых Таин на следующий день проснулся здоровым. И в конце концов я ясно осознал: в безнадёжной ситуации человек часто остаётся живым только потому, что он готов достойно умереть…

Источник: http://blog.zaotechestvo.ru/2014/02/16/советский-солдат-афганской-войны/
Категория: Общие материалы | Добавил: Витебчанин (24.04.2014) | Автор: Михалыч E
Просмотров: 1603 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Copyright MyCorp © 2017